Марк Ракита: В Мюнхене подошел человек из КГБ: «Не хотите вернуться домой?»

- Это ж сколько лет, как мне присвоили звание заслуженного мастера спорта 26 октября 1964 года? Пятьдесят пять! Летит время, – первым начинает разговор Марк Семенович. - Я почему запомнил эту дату на всю жизнь? 26 октября день рождения моей жены. Хотя в тот момент мы еще не были знакомы, она потом стала моей женой. Такая вот магия цифр. Нам же должны были звания в Токио присвоить, но присвоили только в Москве, на следующий день после возвращения с Олимпиады.

- В чем причина?
- Мы вместе с волейболистами завершали Игры. Победили и мы, команда саблистов, и волейболисты. В волейбольной сборной был потрясающий нападающий Дима Воскобойников. Он сразу после матча в автобусе выпил целую бутылку водки. Стресс, нервное напряжение, да и доза приличная. Из автобуса его вынесли. Присвоение знаний должно было состояться в Олимпийской деревне. Как такого награждать? Если остальным присвоить, а ему нет - несправедливо. Начальство решило никому не вручать значки ЗМС. В общем, у нас украли праздник. А мы уже дырки под значки на пиджаках прокололи. Вручили в Москве на следующий день после возвращения из Токио. Мы это событие хорошо отметили в ресторане «Узбекистан». У нас там директор знакомый был, всегда нас с удовольствием принимал, шикарный стол накрывал.

- Конкуренция, полагаю, была серьезная, рассчитывали, что в олимпийскую сборную пробьетесь?
- Я вам расскажу предысторию, она весьма занимательная. В сборную я попал в первый раз в 1962 году, когда выиграл чемпионат СССР. В последнем бою победил великого фехтовальщика современности Якова Рыльского. Причем победил только после десятого укола. Тогда же не было электроники, вокруг стояли пять судей и фиксировали уколы. Счет был 4:4, мой победный укол зафиксировали примерно с десятого раза. Все хотели, чтобы победил Рыльский.

Чемпион Союза автоматом попадал в сборную. Впереди был чемпионат мира в Аргентине. Меня вызвали в ЦК на инструктаж. Собеседник сверлил меня взглядом. О чем говорили, не помню, но этот взгляд я на всю жизнь запомнил. Мало, что первый раз за границу еду, да еще в Аргентину. У меня ведь еще национальность такая – не самая вкусная.

- Видимо, пытался убедиться, что точно не сбежите?
- Возможно. Но самое главное: у меня были близкие родственники за границей. Естественно, я этот факт от советской власти утаил. Кто бы меня тогда выпустил?!

Был у нас великий тренер Иван Ильич Манаенков, который, как потом выяснилось, оказался подполковником КГБ. И вот я прилетел в Буэнос-Айрес, а добирались мы группами, Манаенков подходит ко мне в гостинице: «Рад тебя видеть, но не ожидал тебя здесь встретить». Намекнул ненавязчиво: мол, как же тебя выпустили?

- В Аргентине встретились с родственниками?
- В том-то и дело, что встретились. Это, конечно, был крайне неприятный сюрприз для руководителя делегации. Это был майор КГБ. Самое интересное, что родственники пришли в гостиницу и обратились к этому кагэбэшнику: «Хотим встретиться с Марком, он наш родственник». Он был в шоке. Но куда деваться, коль уже пришли? Мы поговорили в фойе, беседовали на идише. А когда улетали, по аэропорту объявили, что просят господина Ракиту подойти к такой-то стойке. Кагэбэшник как заорет: «Никуда не ходить! От команды – ни на шаг!». Не пустил к родне, боялся, что сбегу.

- Были последствия, что скрыли наличие родственников за границей?
- Я сказал своему тренеру Давиду Абрамовичу Тышлеру, что заканчиваю карьеру, теперь я невыездной. Но пронесло. У нас председателем федерации был Николай Дмитриевич Попов, полковник, бывший летчик, редкий чудак на букву «м». Несколько раз падал с самолетами, контуженный на всю голову. И он сцепился с нашим кагебэшником. И тот весь свой запал потратил на то, чтоб свалить Попова. Свалил, а на меня уже сил не хватило.

- Вернемся к Олимпиаде. Как насчет конкуренции?
- В команде было пять человек, все отобрались примерно за год до Игр. Это Рыльский, Нугзар Асатиани, Умяр Мавлиханов, я и Борис Мельников. Но был еще шестой фехтовальщик по фамилии Сахвадзе, у которого со мной было примерное равенство очков. И вот в Минске проходит чемпионат Союза. Там как раз Мельников победил и отобрался в сборную. Второе место занял Асатиани, третье – Сахвадзе. Я был шестым. Но по отбору на Олимпиаду я на полочка обошел Сахвадзе. Но на награждении кое-что случилось.

- Что?
- Один бывший фехтовальщик, тогда он уже судьей был, армянин из Тбилиси, решил пошутить. Он попросил девушку-белоруску, которая вручала цветы призерам, поздравить Сахвадзе и Асатини по-грузински. Произнес ей фразу, которая переводилась: «Я твою маму имел». И отошел в сторону. Девушка ко мне: «Как он сказал? Я не запомнила». Я знал все грузинские ругательства, потому что несколько лет дружил с Асатиани. Повторил ей.

Начинается церемония и девушка поздравляет этой фразой Сахвадзе и Асатиани. Ребята восприняли это с улыбкой, поняли, что кто-то решил пошутить, но сзади Сахвадзе стоял его тренер. Он спросил: «Девочка, кто тебя научил этой фразе?». Она показала на меня.

- Как говорят в армии: это залет!
- Еще какой! Дело в том, что еще была жесткая борьба между спортивными обществами. Я – армеец, Сахвадзе – динамовец. Дошло до руководства, в том числе до того самого Ивана Ильича Манаенкова, подполковника КГБ, о котором я говорил выше. И меня решили закопать: результаты чемпионата отменить, Сахвадзе - в сборную. Но старший тренер сборной Лев Федорович Кузнецов и вся команда написали письмо в Спорткомитет, что без Ракиты Олимпиаду не выиграть. Меня простили, но условно.

- Но вы хотя бы объяснили Сахвадзе и его тренеру, что идея этой шутки не ваша?
- С Сахвадзе мы были приятелями, но в любом случае, это не мой метод. Так я подставлю человека.

- Чем поразила Япония?
- Это была высокотехнологичная страна, в которой было много того, чего советские люди никогда не видели. А сами японцы поразили добротой и гостеприимством. Старались выполнить любое твое желание.

Но поразили не столько японцы, сколько руководители нашей делегации, среди которых было много кагэбэшников. Они загрузили морские лайнеры подержанными японскими машинами, бытовой техникой, электроникой. Тогда были популярны магнитные браслеты от давления. Их скупали пачками. Эти люди по возвращении в Союз сказочно обогатились. Но хотелось бы вернуться к спорту, там получилась интересная история.

- С вами?
- Со мной и с командой. Однако чтобы понять, что происходило в Токио, нужно вернуться на год назад на чемпионат мира, который проходил в Гданьске. В личном турнире там победил Яков Рыльский. Причем в финале он обыграл майора Войска польского Ежи Павловского. Это был спортивный герой всей Польши. Впоследствии Павловского посадили на 25 лет, как американского шпиона.

- Вот это номер!
- Давайте, закончу с Токио, потом про Павловского расскажу. Но для начала необходимо закончить про чемпионат мира. В финале командных соревнований мы встречались с Польшей. Самая стабильная психика была у меня, поэтому мне доверили начинать и заканчивать командные соревнования. Это самое ответственные бои. Счет 7:8 в пользу поляков. Последний бой между мной и Павловским. Я выиграл 5:4, счет сравнялся. По регламенту победителя должен определить бой между капитанами. Но главный тренер, не хочу называть его имени, тем более, человек давно ушел из жизни, решил, что если золото в команде выиграем, ему повысят план по золотым медалям на Олимпиаду. А он норму уже выполнил. И вместо того, чтобы поставить меня или Рыльского, он выставил капитаном Малвиханова, а тот все время проигрывал Павловскому. Проиграл и сейчас - 1:5.

- Эта история имела продолжение в Токио?
- Да, в полуфинале мы попали на Польшу. Мавлиханов обыграл всех поляков, у него четыре победы, я победил в трех поединках, Рыльский – в двух. Но Асатиани все свои четыре боя проиграл. Но командой мы выиграли 9:7. Перед финалом к нам в комнату, где жили Рыльский. Мавлиханов и я, заходят главный тренер сборной, старший тренер по сабле и Иван Ильич Манаенков, который, напомню, сам был прекрасным тренером. Те двое молчат, а Манаенков говорит, что на тренерском совете решено на финал выставить Мельникова вместо Асатиани.

- И что вы?
- Мельников после победы на чемпионате Союза у нас весь год был запасным. Мы выступали своей проверенной четверкой. Рыльский и Мавлиханов молчат. Тогда встал я: «Если вы решили выставить Мельникова, идите и сами фехтуйте, а мы будет фехтовать с Асатиани. В противном случае, мы не выйдем на дорожку».

- И что тренеры?
- Обалдели от такой наглости. Я по сравнению с Рыльским и его заслугами, просто щенок. Но говорил я, а он промолчал. Сказали: «Ну ладно, смотри». И вышли из комнаты.

- Но вы же выиграли золото. Тренеры признали вашу правоту?
- Да, разбежались! Еще большую злобу затаили. Отыгрались через 11 лет, когда я закончил карьеру – с 1975-го по 1988 годы я был невыездным. Хотя являлся страшим тренером сборной, а мой ученик Виктор Кровопусков выигрывал медали на чемпионатах мира и Олимпиадах. Я при этом сидел в Москве. Только на Играх-80 присутствовал. И оба моих ученика Крововпусков и Миша Бурцев бились в финале за золото в личном турнире. Я во время боя вышел из зала. Мне было все равно кто выиграет: оба парня мои.

- Почему именно в 1975-м до вас добрались?
- Тут еще та самая история с Павловским приключилась. Он приехал в Минск на прикидку. На обратной дороге остановился у меня. Мы много лет дружили. Хорошо посидели, выпили. А когда он прилетел в Варшаву, его там арестовали прямо в аэропорту. Видимо, давно разрабатывали. Дали 25 лет за шпионаж в пользу Америки. После этой истории стали невыездными Ракита, Тышлер, Рыльский – все люди определенной национальности. На целых 13 лет.

- Получается, вас выпустили только в 1988-м, уже перестройка во всю шла.
- Председатель Спорткомитета Министерства обороны вице-адмирал Шашков поручился за меня, и я поехал с командой на Олимпиаду в Сеул.

- Вы задавали вопросы, почему вас не выпускали?
- Показывали пальцем наверх и произносили загадочную фразу «Так решили в инстанциях». Что это за инстанции?

- Вы родились в Москве, а закончили Дагестанский педагогический институт. Как так получилось?
- В свое время я взял шефство над Владимиром Назлымовым. По моей протекции он попал в сборную, где, кстати, сменил Рыльского. Назлымов из Дагестана. Я несколько лет учился заочно в Смоленском институте физкультуры. За пять лет доучился только до второго курса.

Нет, конечно, относились с уважением. Но до Смоленска еще доехать надо было, а это у меня редко получалось. Назлымов посоветовал перевестись в Махачкалу, у него там были хорошие связи. Туда хотя бы самолеты летают, удобнее, чем на поезде до Смоленска трястись. В общем, там учеба у меня пошла.

- Что запомнилось на Олимпиаде в Мехико, кроме феноменального прыжка Боба Бимона (американец выиграл золото в прыжках в длину с рекордом мира 8 м 90 см. – Прим. ред.)?
- Я мог выиграть золото в личном турнире, но у меня отняли бой с Павловским. Назначили перебой, и его я проиграл. В то время у нас был конфликт с Назлымовым, который и сейчас длится. Мы до сих пор не общаемся. И вот едем мы на личный турнир. Я со своим тренером Тышлером, Назлымов – с Кузнецовым. Попали в большую пробку, автобус еле тащится. Назлымов нервничает - то наденет костюм, то снимет, то начнет разминаться. Мы с Тышлером сидим спокойно. Приехали в зал, нас сразу зовут на дорожку, я даже не одет. Но ничего: вышел и обыграл Назлымова. А командный финал у Италии мы выиграли.

- Где вы были во время теракта на Олимпиаде в Мюнхене в 1972 году?
- Когда арабы захватили израильских спортсменов, я уже свои выступления закончил. А наш корпус был как раз по соседству с израильским. Ко мне подошел кагэбэшник: «Вы не хотите уехать домой?». Ответил, что я не успел еще подарки купить. Дали мне сопровождающего, съездил в город, все купил и в это же день улетел в Москву.

- Фильм «Движение вверх» смотрели?
- Нет, зачем? Я все и так про эту команду знаю.
Правда, на финальном матче я не был, меня уже домой отправили, смотрел по телевизору. Мы тренировались в одном зале с баскетболистами, дружили. Саша Белов – красавец во всех смыслах! Бродяга по жизни, гуляка, всегда жил на полную катушку. Большой жизнелюб!

- А в партию почему вступили только в 1975 году?
- Я перешел на тренерскую работу. Мне сказали, что если хочешь тренировать – нужно вступить в партию. Раз нужно – вступлю.

- Я недавно делал интервью с Виктором Кровопусковым. Он сетовал, что его не взяли на Олимпиаду в Мюнхен. Говорил, что в команде точно золото выиграли бы.
- Виктор прав на сто процентов. Я помогал Тышлеру ввести его в команду. Но чиновники решили по-другому. В борьбе за Виктора я весь выгорел изнутри, сильно переживал, что его не взяли на Олимпиаду. Из-за этого неудачно выступил в Мюнхене. В личном турнире вылетел быстро, а командой мы взяли серебро.

- Вы выступали вместе с Кровопусковым. И вдруг стали его тренером. Как так получилось?
- Я не собирался становиться тренером, Витя был моим спарринг-партнером. Когда Тышлера сделали невыездым, он плюнул на все и ушел преподавать в ГЦОЛИФк. И сказал, что передает всех своих спортсменов мне. Я возразил, что не хочу быть тренером, у меня нет к этому предрасположенности. Тышлер настаивал: «У тебя все для этого есть. Я с тобой позанимаюсь». И провел со мной три урока. Этого хватило, я стал тренером после всего трех уроков.

- Фехтовальщики захватили всю власть в спорте: Павел Колобков – министр спорта, Станислав Поздняков - президент ОКР, Софья Великая - председатель комиссии спортсменов ОКР. Греет мысль: наши люди рулят?
- Мне это приятно. Звонят ли мне? Нет, но, думаю, если у меня возникнут какие-то вопросы, например, с Поздняковым и Великой мы эти вопросы решим. Кстати, Станислав был у меня на 80-летии.

- Фехтовальщик Томас Бах вообще главный спортивный начальник мира. Пересекались с ним?
- Нет, я же был невыездным. Но он меня знает. Саблисты – элита фехтования, их знают все.

- Что ждет сборную России на Играх в Токио?
- Сейчас уровень мирового фехтования понизился, но при этом сильно выровнялся. Появилось много стран, которые раньше не входили в элиту. Из-за этого конкуренция выросла. Скажу так: наша команда способна показать хороший результат, если нам не будут сильно мешать.

Родился 22 июля 1938 года в Москве

Советский фехтовальщик (сабля) в последствии тренер.

Двукратный чемпион Олимпийских игр (1964, 1968) в командном первенстве. Серебряный призер Олимпиады-1968 в личном первенстве и Олимпиады-1972 в командном.

Шестикратный чемпион мира, серебряный и бронзовый призер ЧМ.

Заслуженный мастер спорта СССР (1964), заслуженный тренер СССР (1979).