Дарья Клишина: Никто не знал всей подноготной моих неудач

После чемпионата мира в Лондоне Дарья Клишина на неделю прилетела в Москву, чтобы в родном легкоатлетическом манеже ЦСКА самостоятельно готовиться к двум заключительным стартам сезона.

На тренировку с весомой штангой Дарья потратила два часа. В два раза меньше времени занял рассказ армейской спортсменки о тяжелейшей дороге к вершине.

– Дарья, В последний раз мы с вами общались на «Русской зиме-2017». Начало сезона, надежды… Ваши надежды на сезон оправдались?
– Безусловно. Конечно, зимой цель была успешно выступить в Белграде на чемпионате Европы в помещении. Совсем далеко я не заглядываю. Все проблемы решаю по мере поступления, поэтому зимой в Москве готовилась к Белграду. Там заняла четвёртое место. Было обидно, но мы с тренером вынесли много положительного из зимнего сезона, чуть-чуть скорректировали подготовку и летом на чемпионате мира в Лондоне мои надежды оправдались.

– Довольны? 
– Конечно. Но я всегда жестко и самокритично к себе отношусь. По окончанию прошлого олимпийского сезона, мне все время казалось, что я что-то не доделала, не заслужила отдых. Сейчас понимаю, что проделала большую работу и есть чувство удовлетворенности: я увидела результат, который от себя ожидала.

– Впереди у вас еще два старта в этом сезоне…
– Ни я, ни мой тренер Лорен Сигрейв, каких-то грандиозных задач на эти старты не ставим. Сейчас я просто поддерживаю форму. Нет серьезных технических тренировок. Без тренера их невозможно провести. Хочу поехать в Берлин на этап Мирового вызова IAAF (27 августа) в спокойном состоянии. На Олимпийском стадионе в Берлине, где в 2009 году проходил чемпионат мира, я никогда не прыгала. Финал «Бриллиантовой лиги» для прыгунов в длину впервые состоится в Брюсселе (1 сентября). Я всегда мечтала посетить Брюссель. Рада, что могу посмотреть новые места, тем более финал «Бриллиантовой лиги» всегда организован на высшем уровне. Ты можешь наслаждаться атмосферой, не ставя перед собой высоких целей. На тебя нет никого давления, а если все удачно складывается, можно и результат хороший показать.

– Сезон практически завершен, а вы, на вид такая хрупкая девушка, толкаете неподъемную штангу.
– Хрупкая – не хрупкая, а силу нужно откуда-то черпать. Это считается поддерживающий режим тренировок. Не могу я прийти в зал и просто пробежать кросс. Этого недостаточно, потому что на соревнованиях мне нужно выходить и прыгать с полного разбега. Состязания – это стресс для организма, поэтому он должен быть всегда к ним готов. Сейчас моя штанга не такая тяжелая, как во время подготовки к сезону. Не делаю упражнений на силу, не закачиваю мышцы. Сейчас все упражнения только на развитие скорости. Без штанги все равно не обойтись.

– Мне показалось, что во время чемпионата мира вы выглядели более атлетичной, чем на «Русской зиме»…
– Не показалось. Потому что зимний режим моей подготовки отличается от летнего. Система подготовки в России была устроена так, что мы тренировались с сентября по март, включая зимний сезон, потом был отдых, максимум две недели, а затем заново начинали подготовку к летним стартам. В Америке другая специфика подготовки. В США нет этого разрыва между сезонами, и ты весь год готовишься к главному летнему старту. Перед зимним сезоном спортсмены из нашей интернациональной группы, которые тренируются в США, не делают так много упражнений, как перед летом. Мы начинаем тренироваться в октябре,  и постепенно увеличиваем нагрузку. Да, перед стартами нагрузка снижается, ведь ты должен быть свежим, чтобы успешно выступать. Но после зимних состязаний, мы продолжаем наращивать интенсивность тренировок. В таком случае, нет спада, и не надо начинать подготовку к летнему сезону заново.

Поэтому зимой мое тело выглядит немножко по-другому, потому что еще не проделана та работа, которая необходима к лету.

– А ваш вес остается прежним, неважно, к летнему или зимнему сезону вы готовитесь?
– Вес примерно одинаковый. Когда я тренируюсь в подготовительные месяцы, ноябрь-декабрь, у меня примерно +3 килограмма от соревновательного веса, и уже к сезону я подхожу без проблем.

– Ваш соревновательный вес 57 кг?
– Да. Раньше я пыталась максимально сбросить вес к соревнованиям. Помню, на чемпионате мира в Москве в 2013 году я была вообще, как тросточка. В чем душа держалась - не знаю. Полтора года назад пришла к выводу, что мне не надо сбрасывать вес до низшего предела. Ведь из-за этого я теряю очень много сил. Да, становлюсь легкой, но эта легкость не дает нужного спортивного результата. Два лишних, как мне казалось, килограмма, придают намного больше силы. Я не сижу на жесткой диете, кушаю в принципе все, и организм себя комфортно чувствует.

– В то же время, ваш прыжок не является силовым…
– Это понятно по моей комплекции. Прыгаю за счет скорости и техники. Допустим, у Татьяны Лебедевой был скоростно-силовой прыжок. Она была очень сильной спортсменкой, показатели ее  работы со штангой были высокие, но также она была очень быстрой. А у меня - скоростно-технический прыжок.  

– Над каким компонентом прыжка вам приходится больше работать на тренировках, чтобы летать дальше?
– В последнее время мы бились с тренером, чтобы удержать мою скорость до фазы отталкивания. Чтобы на планке была максимальная скорость. Для этого нужно было найти верный подход, чтобы голова и мышцы работали синхронно. Чтобы была правильная команда из головы, которая передавалась бы в ноги. Мы пытались это состояние нащупать на тренировках и на соревнованиях, просто на тренировках нет такой интенсивности. До чемпионата мира в Лондоне у меня могла быть попытка практически под семь метров, но с заступом. Я чувствовала, что у меня есть дальний прыжок, но результаты качались как на весах. Думаю, оттого, что я пыталась на этапах «Бриллиантовой лиги» работать над техникой – не отключала голову. Наконец, мы нашли с тренером необходимый баланс, я поймала ощущение синхронности своих действий. Перед ЧМ-2017 это ощущение устаканилась. В Лондоне у меня, слава Богу, получилась хорошая серия прыжков, все шесть попыток.

– Какие вы используете способы, для «отключения головы» во время соревнований?
– Когда находишься на стадионе, где огромное количество народа, шум, гам - я фокусируюсь только на свой прыжок. Никогда не пытаюсь бороться с соперницами. Акцентирую внимание только на себе, борюсь со своим результатом. Ведь если я прыгнула 6,60, а кто-то 6,80, то мне, чтобы победить, нужно улететь на 6,81.

– Перед ЧМ-2017, я помню, у вас была «неразбериха с разбегом». Как вы ее устраняли?
– В голове были разные внутренние установки. Я пыталась думать, что мне нужно ускоряться перед планкой. Это неправильная установка – я начинала «собирать» шаги. Какую-то попытку я могла сделать нормально, потом прыгала с резины, не доходя до планки, часто заступала. Не могла поймать нужный технический момент при разбеге, чтобы зацепиться за правильное исполнение. У меня потерялось ощущение длинного прыжка под 7 метров, когда мы полтора года не соревновались после дисквалификации ВФЛА. Исчезло ощущение полета, потом перестала чувствовать отталкивание. Первый раз в этом сезоне поймала ощущение полета на ЧЕ в Белграде, когда прыгнула 6,83 в квалификации и 6,84 в финале.

–После квалификации в Лондоне чувствовали, что сможете завоевать медаль.
– После успешной квалификации, где я показала лучший результат (6,66), в финал вышла с уверенностью. Я знала, что здорова и у меня ничего не болит, я – сильная и быстрая. Это главное! На многих соревнованиях у меня были какие-то маленькие проблемы, которые мешали, мой организм включал систему самосохранения, и не получалось показать хороший результат. Например, на ЧМ-2015 в Пекине у меня были проблемы с поясницей. Было очень больно прыгать. В таком состоянии ты не можешь показать хороший результат. В Лондоне, наоборот, чувствовала себя отлично, мне просто надо было попасть на планку, выполнить все технические установки, чтобы сложился отличный прыжок. Не было сторонних факторов, которые бы мне мешали.

– Во время прыжка вы чувствуете, что он получится дальним?
– Каждый прыгун после отталкивания знает, хороший ли получится прыжок. За долю секунды ты это понимаешь. Прыжки на 6,50 и 7 метров очень легко различить по ощущениям.

– Вы можете описать ощущение дальнего полета.
– Просто 7 метров лететь чуть дольше, чем 6,50. Как будто ты завис на мгновение в воздухе. А если прыжок на 6,50 – ты будто упал, как мешок в яму. Примерно так. Если прыжок на 7 метров, значит, что ты все сделал правильно. Это высокий прыжок с хорошим углом вылета. Прыжок низкий - ты сразу упадешь в яму.

– Поймать чувство дальнего полета, приземлиться на грешную землю, и осознать, что уступила всего 2 см победительнице чемпионата мира. Страшно обидно, наверное?
– Я была очень рада своим семи метрам в Лондоне и серебряной медали, потому что она мне очень сложно досталось. Конечно, мысль проскакивала: «Ну вот, всего два сантиметра, и я могла быть первой». Тем не менее, я была рада за Бриттни Риз - это очень сильная соперница. Но ведь я не проиграла ей золотую медаль, а выиграла серебряную, потому что боролась в каждой попытке, пыталась увеличить свой результат, и у меня это получилось. Конечно, «золото» есть «золото», но это моя первая медаль ЧМ и мне теперь понятно, к чему стремиться.

– Ваша третья попытка на ЧМ-2017, по вашим словам, могла принести вам золотую медаль…
– Чувствовала, что это очень хорошая попытка. В первой я прыгнула 6,78, во второй – 6,88, потом заступ, и потом уже 6,91, в пятой – 6,97, и в последней попытке – 6,83. Я ощущала, что третья попытка точно лучше, чем 6,88. Естественно, результата нет в протоколе, поэтому не буду говорить, что там у меня было 7,05 или 7,10. Просто чувствовала: хорошая попытка. Когда ты это чувствуешь, становится обидно, что ты заступил всего-то 0,7 сантиметра. Чуть-чуть задев пластилин носиком от шиповок.

– Значит, неудачи вас не сломили.
– Я знала, что уже прыгала за 7 метров, значит, смогу это сделать снова. Просто нужен подходящий момент. Прочитала в одной газете, что Клишина всегда занимала низкие места: на Играх в Рио - девятое, на ЧМ-2015 в Пекине седьмое, еще где-то там пятое. Но никто не знал всей подноготной моих неудач, только я и мой тренер.

– Так расскажите…
– Сначала я в 2013 году переехала в Америку. Про себя думала: если меняешь тренера, то, как минимум полтора года надо вытерпеть, потому что тренировочный процесс меняется, организм перестраивается. Невозможно перейти к другому наставнику и через два месяца прыгнуть 7,50. Наоборот, результаты падают. Вчера разговаривала с одним тренером в манеже ЦСКА, и он вообще сказал: после перехода к другому тренеру спортсмен теряет четыре года – целый олимпийский цикл.

Первые полтора года после перехода к американскому тренеру, мой организм взял на то, чтобы перестроиться, потому что мышцы другие работали, упражнения другие, вся специфика другая. Иные программы подготовки и восстановления. Нужно было привыкнуть телом к новой работе.

В 2015 году у меня была проблема со спиной. Пыталась сделать все, что только можно, чтобы ее вылечить, но организм, к сожалению, не подчиняется словам. Поэтому не получилось. Люди думают, что я не хочу побеждать и ничего не делаю. Неправда, я очень хочу и каждый год много работаю. Просто не везло.

В 2016 году я была очень хорошо готова. На мой взгляд, ни капли не хуже, чем в этом сезоне. Просто ситуация последних двух недель перед Играми с этими судами и апелляциями выбила меня из колеи. Не получилось справиться с эмоциями и показать высокий результат в Рио. Хотя, мне до сих пор кажется, что тогда физическая форма у меня была даже лучше, чем в этом сезоне.

В этом году я готовилась по той же методике, следила за здоровьем, восстанавливалась, и подошла в идеальном состоянии к ЧМ-2017. Хотела реализоваться после Игр. Вот откуда была мотивация. Я знала, что в этом году все должно у меня удачно сложиться. Если бы не сложилось, значит, надо было признать, что со мной что-то не в порядке.

– Если бы не получилось завоевать медаль в Лондоне – паника и шиповки на гвоздь?
– Я старалась не думать об этом «если», иначе все бы закончилось для меня в Лондоне очень печально. Думала только о хорошем исходе и была настроена  бороться за медали.

– Свое психологическое состояние вы регулируете самостоятельно?
– Всегда важна поддержка семьи. Родители меня поддерживают в любой ситуации, понимают меня на 100%. Также как и мой тренер, да вся моя команда. Лорен Сигрейв знает, что я со своей головой неплохо сама справляюсь. Конечно, если мне важна психологическая поддержка, могу сказать Лорену: Мне нужно, чтобы после каждой моей попытки на соревнованиях вы сказали те или иные фразы, или наоборот, помолчали. Я обсуждаю это с тренером, и он всегда прислушивается, никогда не спорит. Если он видит, что я озвучила разумную идею, и это мне помогает, Лорен соглашается с моими доводами. Когда на соревнованиях у тебя что-то пошло не так, мне очень нужно видеть в тренере уверенность в том, что все хорошо, все отлично. Тренер никогда вида не подаст, что все плохо. Всегда настраивает на позитивный лад, акцентируя внимание на то, что я сделала хорошо, а не на мои ошибки.

– Три с половиной года вы работаете под руководством Сигрейва. Эти годы не прошли даром?
– Безусловно, нет. Я многому научилась. Американская система подготовки заставляет досконально изучать свой организм. Там не такого, что тренер постоянно ходит за тобой по пятам, дает команды, и ты как робот на автомате что-то делаешь. За эти годы работы с Лореном я проделала очень много самостоятельной работы. Он всегда спрашивает о твоих ощущениях после каждого прыжка на тренировке,  вытаскивает из тебя всю информацию, настаивает, чтобы ты высказалась. И спустя время ты начинаешь чувствовать, организм понимает, что ему надо, что необходимо изменить во время прыжка. Этому я на 100% научилась, работая с Лореном.

– После ЧМ-2017 ваш тренер рассказывал журналистам, что шведский прыгун Мишель Торнеус, с которым вы тренируетесь в одной группе с октября прошлого года, отлично ладит с вами на тренировках…
– Мишель для меня очень хороший спарринг-партнер. Нас трое в группе прыгунов в длину. Торнеус, я и еще одна девочка Шантел Малон, которая тоже вышла в финал ЧМ-2017. Она с Британских Виргинских островов. В Лондоне она заняла седьмое место (6,57). Это был ее первый чемпионат мира. Она моложе меня и недавно пришла к нам в группу. Мы втроем тренируемся. Начнем с того, что Мишель - парень. Он намного сильнее и быстрее нас. Как спарринг-партнер нн мне очень помогал. Например, я могла вместе с ним бегать спринт, тянуться за ним. Но помощь не односторонняя, а взаимовыгодная. Мишель допускает технические ошибки во время прыжка, и ему нужно было исправить то, что я делала идеально. Он тот человек, который умеет слушать. Благодаря этой системе подготовки в группе у каждого из нас получилось исправить свои ошибки. Просто Шантел еще не хватает опыта, она мало прыгает в длину, потому ранее бегала 100 и 400 м. Одной с тренером очень сложно тренироваться. Хочется видеть рядом позитивного спортсмена, за кем ты можешь тянуться. Иногда я могу прийти на тренировку с плохим настроением. Мишель всегда шуткой приободрит нас девочек, когда у нас что-то не получается, поднимет настроение. Он нас подбадривал, а мы - его.

– Сборной России на ЧМ-2017 не было, под нейтральным флагом выступали российские спортсмены. Российские легкоатлеты часто собирались вместе после соревнований, скажем, за чашкой чая?
– Все вместе – нет. Я – единственная, кто был в Лондоне во время ЧМ безвыездно. Наши ребята четко приезжали выступать под свои виды на три-четыре дня. Я виделась с Анжеликой Сидоровой и ее тренером, с Сергеем Шубенковым, с Марией Ласицкене. С Валерием Пронкиным в один день были на допинг- контроле. Поэтому теплых душевных встреч всех российских легкоатлетов в Лондоне не было.

– Лейтенанты Шубенков и Ласицкене – ваши одноклубники по ЦСКА. Вы дружны?
– Конечно. Мы представители дружной семьи армейских спортсменов. С Сергеем и Машей мы часто вместе путешествуем. Создается костяк людей, с которыми ты много времени проводишь на соревнованиях. Поэтому в этом году с первых этапов «Бриллиантовой лиги» мы путешествовали вместе, переезжая с одного этапа на другое. Мы всегда друг друга поддерживаем, всегда на связи. Часто списываемся, ведь Маша и Сергей предпочитают тренироваться дома.

– Серебряный призер ЧМ-2017 прыгун в высоту Данил Лысенко рассказал мне, что во время турнира прыгунов в Лондоне у него была мысль надеть значок ЦСКА. В последний момент он передумал, потому что ЦСКА во всем мире отождествляется с Россией.
– Мне кажется, для российских легкоатлетов вообще все эмблемы во время ЧМ в Лондоне были запрещены. Нашу форму проверяли очень жестко, вплоть до того, что твой номер должен быть прикреплен на четыре булавки. Ни на три, ни на пять, а на четыре. У IAAFочень жесткие свои требования. Мы,  сожалению, должны подчиняться.

– Допинг-пробы вы вынуждены сдавать чаще, чем иностранные легкоатлеты?
– Уверена, что чаще. Каждый месяц я сдаю пробы. Иногда по два раза в месяц. Бывает так, что к спортсменам из нашей группы, которые тренируются под руководством Сигрейва, допинг-офицеры приезжают раз в три-четыре месяца.

– С американками, которые заняли первое и третье места на ЧМ-2017 – у вас прекрасные отношения?
– С Тианной Бартолеттой мы тренировались вместе, и прониклись теплом дружеским. До сих пор переписываемся, несмотря на то, что теперь готовимся к стартам у разных тренеров. Часто встречаемся. С Бриттни Риз я не тренировалась, и контактировать мы начали недавно. Нормальное общение.

– Американок не удивило, что в Лондоне вы вместе с ними поднялись на пьедестал ЧМ?
– Нет. Они не первый год со мной прыгают. Обе знали, что дальние прыжки у меня уже были. К тому же, Тианна знала все мои проблемы. Она меня от души поздравила, как и ее тренер. Наставник чемпионки Бриттни Риз искренне сказал, что «ему все равно, кто на пьедестале, если показал красивый результат, значит, достоин». Очень приятно услышать такое от тренера моей непосредственной соперницы.

–Как вы провели неделю в Москве?
– Тренируюсь и все. Потом еду домой. Никуда не хожу, только к подругам… Я обычный человек, люблю, когда тихо. В России если меня кто-то узнает на улице, редко подходят. Легкая атлетика в нашей стране не так популярна, как хотелось бы.

– Скучаете по Флориде?
– Нет. Флорида – не мой дом. Это часть жизни, там провожу много времени, но это не на всю жизнь. Не рассматриваю Флориду, как потенциальное место жительства в будущем. Не знаю, где я буду жить, но даже если в Америке, это будет не Флорида. Я все-такие человек четырех сезонов – зима, весна, лето, осень. Да, лето во Флориде – это потрясающе. Это мое любимое время года, но оно должно заканчиваться. Иногда должно начинаться что-то другое.

Мне нравится Москва. Людские толпы меня не раздражают. На улице закрываюсь как в пузыре, чувствую себя свободно и комфортно, будто совершенно одна на целом свете. Тверь – этой мой родной дом, но не уверена, что после окончания спортивной карьеры буду жить там. Приезжать в гости – с большим удовольствием.

– Любимая еда?
– Говядина. Я люблю вкусный стейк средней прожарки - mediumrare. Когда мясо абсолютно розовое внутри. Конечно, я не часто себя балую, потому что тяжелая пища, но очень люблю.

– Любимый автомобиль?
– Свой темно-синий Мерседес.

– Любимая книга?
– «Ромео и Джульетта». Я первый раз прочитала ее в школе. Мне так понравилась, как она написана, эта стихотворная форма Шекспира. Даже не сюжет, потому что может показаться наигранной драмой, но все равно, она остается моей любимой книгой.

– Нужно отдать должное Борису Пастернаку, потому что, скорее всего, в его переводе вы читали это произведение.
– Потрясающе красивым языком написано. Он меня больше завлек, чем сюжет.

– Любимый фильм.
– «Перл Харбор».

- Там все взрывается вокруг, пальба и канонада…
 - Ну вот нравится.

– Любимая песня.
– Queen «Show Must Go On». Она с самого детства запала мне в голову. Я отдыхала с родителями в Сочи. У папы там лучший друг живет. Мне было лет 8. Мы сидели в каком-то ресторане на набережной и там играла эта песня. Я ее услышала первый раз – и все. С тех пор это моя любимая песня. Я очень постоянный человек (смеется).

– Любимый клуб, конечно, ЦСКА…
– Еще бы. Я в ЦСКА с 13 лет – половину моей жизни. Сейчас приехала в Москву на неделю, и каждый день в родном армейском манеже. Была во многих других, но до сих пор считаю его лучшим в мире. Всегда любила здесь тренироваться.

– Тем более, когда здесь вас все любят и знают.
– Конечно. Это не то место, куда ты просто пришел, потренировался и назад. Это мой дом родной.